1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 (3 голосов)

image

В 1929 г. в экономическом развитии СССР произошел коренной перелом – руководство СССР отказалось от продолжения политики НЭПа («НЭП – удалась ли попытка спасти экономику страны») и возвратилось к административно-командным методам в экономике. Начались индустриализация и коллективизация. Вся экономика страны стала жестко централизована и развиваться по плану, то есть по «пятилеткам».

Большевистская индустриализация

Форсированная технико-технологическая реконструкция, индустриализация СССР и повышение обороноспособности страны рассматривались Сталиным и большевиками как условие ее выживания в мире. Индустриализация означала, что в валовом внутреннем продукте страны будет доминировать, как и в странах Запада, продукция крупной машинной индустрии, при резком увеличении промышленного и оборонного потенциала СССР. Фактически речь шла об индустриальном рывке, который был возможен только при крайнем напряжении всех сил страны.

Индустриальный прорыв и рост промышленного производства в СССР, в частности, в годы первой пятилетки (1928-1932), пришелся на время мирового экономического кризиса в США и странах Запада, где объем промышленного производства сокращался.

Ускоренный темп индустриализации, взятый уже в 1929 г., потребовал перераспределения средств в пользу тяжелой индустрии, массированной перекачки средств из аграрного сектора в индустриальный. Это означало утяжеление положения крестьянства, народа в целом, жесткую экономию во всем.

Доля накоплений (вложения в развитие хозяйства за счет потребления) в национальном доходе страны в годы первых пятилеток сильно возросла. В середине 1920-х гг. накопления составляли 10% национального дохода (считалось, что это и есть норма), в 1930 г. – 29%, в 1931 г. – 40%, в1932 г.– 44%.

Потребление же резко упало. В 1929-1934 гг. в СССР существовала карточная система на основные продукты питания и товары первой необходимости. Простые люди жили в бедности, преодолевая постоянные дефициты. Уровень жизни рабочих и крестьян оказался ниже, чем до революции.

Первые пятилетки, названные современниками «сталинскими», охватывают 1928-1941 гг. С точки зрения решения задач форсированной индустриализации, две из них стали решающими: первая (1928-1932) и вторая (1933-1937). Для той и другой характерен размах индустриального строительства. Страна превратилась в одну огромную строительную площадку. За несколько лет было введено в строй около 6000 крупных народнохозяйственных объектов – заводы, фабрики, электростанции, комбинаты, дороги, каналы, порты, корабли.

Прямо на пустырях возникали мощные промышленные центры. Сверху постоянно «подхлестывались» темпы промышленного роста. Был провозглашен удивительный лозунг «Пятилетку – в 4 года!». В действительности же плановые задания нередко выполнялись досрочно. Высокий темп давался непросто: временами нарастала неразбериха, возникали хозяйственные диспропорции, «перегревались» машины и оборудование, нервы людей были напряжены до предела, силы их изматывались, – многие заводы работали в три смены. По официальным данным, первая пятилетка была пройдена за 4 года и 3 месяца (на самом деле, плановые задания были выполнены далеко не во всем).

В тридцатые годы в СССР была создана индустриальная экономика ХХ в., обновлены целые отрасли промышленности (энергетика, металлургия, машиностроение), созданы новые отрасли(автомобильная, тракторная, комбайновая, химическая). Они оснащались передовой, в основном импортной (немецкой, американской) техникой: импорт составлял до 80-85% машин и оборудования новых или реконструированных предприятий. В 1930-е гг. за рубежом было закуплено примерно 30 тыс. станков.

В историю индустриализации СССР вошел ДнепроГэс, а с ним – помышлений комплекс из металлургических заводов, производящих алюминий, высококачественную сталь, железные сплавы. Один из проектов первой и второй пятилеток – Урало-Кузнецкий угольно-металлургический центр на востоке страны. Этот центр, так же, как и «второе Баку» (крупный район нефтедобычи между Волгой и Уралом), сыграл выдающуюся роль в годы Великой Отечественной войны.

Знаменитые стройки первых пятилеток: Туркестано-Сибирская железная дорога (Турксиб), Московское метро, Сталинградский, Харьковский, Челябинский тракторные заводы, комбайновый завод «Ростсельмаш», Горьковский и Московский автозаводы, Московский шарикоподшипниковый завод, Уралмашзавод, Кузнецкий и Магнитогорский металлургические комбинаты, Беломоро-Балтийский канал и др.

За десять лет СССР стал индустриальной державой, способной производить все виды продукции, доступной в то время человечеству. По общему объему промышленного производства наша страна вышла на второе место в мире (после США). По итогам первых двух пятилеток объем промышленного производства вырос в 4 раза. За десять лет производство угля, нефти, чугуна, стали, цемента увеличилось в 3-5 раз, электроэнергии – в десять раз, тракторов или серной кислоты – в десятки раз. При этом отставание от стран Запада в производстве продукции на душу населения было пятикратным. Производительность труда в промышленности СССР отставала от американской тоже примерно в пять раз.

Сталинское государство превратилось в монопольного хозяина земли, банков, заводов, фабрик, железных дорог, пароходов, систем связи, предприятий торговли и т.д. Те, кто покушался на государственную собственность, преследовались как «враги народа». Предприятия централизованно управлялись через десятки отраслевых наркоматов, главнейшим и самым большим из которых был Наркомтяжпром (нарком Серго Орджоникидзе – один из главных организаторов индустриализации). В хозяйственном управлении непосредственно участвовали комитеты ВКП(б), их первые секретари обладали почти неограниченными правами контроля территорий, как наркомы – контроля отраслей.

Государством, которое выступало в роли гигантского хозяйственного распределителя, все досконально планировалось: производство, хозяйственные кооперационные связи, доходы, потребление. Все рабочие и служащие превратились в работников по найму у государства. Насаждалась жесткая дисциплина: в 1940 г. было запрещено самовольное увольнение с предприятий.

Городское население СССР выросло в 1930-е гг. с 17% до 33%. Существенно изменился социальный облик городов. В конце 1920-х гг. рабочих насчитывалось 8 млн чел, десять лет спустя – 24 млн. В несколько раз (до 2,5 млн) возросла численность инженеров и техников. В то же время класс буржуазии, городских предпринимателей (промышленники, торговцы) исчез.

Сплошная коллективизация в деревне

С курсом на форсированную индустриализацию была связана политика «сплошной коллективизации» крестьянских хозяйств. Сигнал к немедленной коллективизации был дан из Кремля в январе 1930 г. – к концу первой пятилетки коллективизацию (в основных зерновых районах страны) предлагалось завершить. Началось объединение индивидуальных крестьянских хозяйств в коллективные (колхозы или сельхозартели).

Колхозы создавались повсеместно, и уже к весне 1930 г. в них находилось более половины крестьянских хозяйств. Крестьянская собственность безвозмездно отчуждалась, обобществлялся скот, инвентарь. При этом сами колхозы не являлись собственниками – земля и основная техника принадлежали государству. Колхозам вменялось в обязанность поставлять государству заданный объем продукции по устанавливаемым сверху ценам: сдача хлеба и другой сельскохозяйственной продукции государству рассматривалась как «первая заповедь колхозника». Оплата труда колхозников производилась преимущественно натурой по «трудодням».

В личной собственности колхозника оставался «подсобный» участок и немного домашнего скота. За счет приусадебного участка, размер которого был заметно меньше дореволюционного общинного надела (от 0,25 до 1 га земли), в основном кормились и выживали крестьяне.

На словах, вступление в колхоз было добровольным, и добровольцы находились. Но в большинстве случаев крестьяне испытывали сильнейшее давление, которому не имели сил противостоять. Для организационного обеспечения «колхозного движения» на село, в порядке партийной мобилизации, направлялись десятки тысяч коммунистов из рабочих.

Составной частью коллективизации было «раскулачивание». Еще в ноябре 1929 г. Сталин заявил о переходе к политике «ликвидации кулачества как класса». У кулаков отбирались и передавались колхозам постройки, скот, техника, инвентарь, а их самих вместе с семьями выселяли в отдаленные районы страны (спецпереселенцы). В 1930-1931 гг. подобные меры затронули 2 млн. чел. «Раскулачивание» нередко выливалось в прямую физическую ликвидацию богатых и зажиточных крестьян.

Крестьяне сопротивлялись насильственной коллективизации – только в январе-марте 1930 г. зафиксировано более 2 000 крестьянских выступлений. Но подобные выступления беспощадно подавлялись. К концу 1933 г. в колхозах было уже 70% крестьян.

Рычагами воздействия на колхозы стали машинно-тракторные станции (МТС) – государственные предприятия, оснащенные тракторами, комбайнами, сенокосилками, железными плугами и др. техникой. Через МТС государство как бы подводило материально-техническую базу под колхозное строительство. В то же время политотделы МТС (1931-1934 гг.) являлись органами партийно-государственного надзора за колхозами.

Колхозная собственность охранялась не менее сурово, чем государственная. С 1932 г. хищение государственного и «колхозного добра» каралось смертной казнью или 10-ю годами тюрьмы с конфискацией имущества.

Коллективизация сопровождалась резким падением объемов сельскохозяйственного производства. За годы первых двух пятилеток валовая продукция сельского хозяйства упала на 20%, поголовье крупного рогатого скота – вдвое, и только к концу 1930-х гг. уровень производства в сельском хозяйстве стал приближаться к первоначальному.

С коллективизацией также связан массовый голод 1932-1933 гг. Голод возник в результате неурожая и почти полного изъятия государством зерна у коллективизированных крестьян (О разных версиях и причинах голодомора читайте в нашей статье). Голод охватил Украину, Дон, Поволжье, Северный Кавказ, Казахстан – области с населением 25-30 млн. чел. (шестая часть населения страны). По разным данным, погибло от 4 до 7 млн. чел.

В результате коллективизации вместо прежнего крестьянина – частного собственника – появился класс колхозного крестьянства. В конце 1920-х гг. в деревне насчитывалось 25 млн. частных крестьянских хозяйств. В 1937 г. в 243 тыс. колхозах состояло 93% крестьян. В 1932 г. государство ввело паспортный режим, что означало фактическое прикрепление крестьян к земле: гражданам, проживавшим в сельской местности, паспорта не выдавались, их свобода передвижения ограничивалась.

ГУЛаг

В 1930-е гг. карательные органы Советского государства создали систему лагерей. В ГУЛаге (так называлось Главное управление лагерей) использовался бесплатный труд заключенных: уже в 1929-30 гг. была признана «полезность» широкого использования принудительного труда на стройках, лесоразработках, шахтах и рудниках в отдаленных, неосвоенных районах страны. Существовала целая сеть лагерей – в Сибири, в Северном Казахстане (Караганда), в Заполярье и на Крайнем Севере (Воркута, Норильск), на Дальнем Востоке (Магадан).

ГУЛаг превратился в важную часть хозяйственной системы. Трудом миллионов заключенных и спецпереселенцев (последние – главным образом, из репрессированных крестьян) создавалась немалая часть национального дохода (по некоторым оценкам, к концу десятилетия – порядка 10 %).

Работая в тяжелейших условиях, заключенные осваивали северные территории, прорыли за 20 месяцев гигантский Беломоро-Балтийский канал, также канал Москва-Волга, строили БАМ (с 1933 г.). В Дальстрое (Колымские лагеря) они добывали золото, руду, валили лес.

Ужесточение режима и «большой террор»

В 1935-ом произошло ужесточение режима, отчасти это было связано с убийством секретаря Ленинградского обкома, одного из руководителей ВКП (б) С.М. Кирова. В последующие годы под флагом борьбы с террором отлаживается механизм политических репрессий, включающий новое, более суровое законодательство по делам о терактах, вредительстве и диверсиях, активизацию деятельности внесудебных органов – «троек» и Особого совещания при НКВД.

В первую очередь репрессии обрушились на бывших дворян, помещиков, предпринимателей, чиновников, царских офицеров, участников белого движения, «нэпманов», священников, членов запрещенных партий. Арестовывались и ссылались также вчерашние оппозиционеры из большевиков, прежде всего сторонники Троцкого (троцкисты). Сразу после убийства Кирова были арестованы и обвинены в политическом заговоре двое «старых большевиков», соратников Ленина – Л. Каменев и Г. Зиновьев, вскоре казненные.

Моментом начала «Большого террора» считается 1937 г. Накануне в СССР была принята новая Конституция (декабрь 1936 г.), с виду достаточно демократичная. В базовом законе были закреплены коренные социальные перемены предыдущих лет, декларировался широкий перечень прав и свобод граждан. Немногим раньше Сталин сменил руководство НКВД (Народный комиссариат внутренних дел) – репрессивного органа, во главе которого был поставлен Н.И. Ежов.

В 1937-1938 гг. развернулись инспирированные Сталиным, готовившиеся Ежовым и проводимые генеральным прокурором СССР А.Я. Вышинским политические процессы против некогда руководящих деятелей большевистской партии – Н. Бухарина, А. Рыкова и др. Эти люди обвинялись теперь в саботаже, терроре, шпионаже в пользу Германии и Японии. Приговоры – смертная казнь. Уничтожено было более половины делегатов ХVII съезда, 4/5 членов ЦК ВКП (б). Всего в 1936-1939 гг. НКВД арестовал не менее половины состава ВКП (б), сотни тысяч членов партии были расстреляны.

В те годы люди жили в обстановке организованного массового психоза. Навязывался «образ врага». Обобщенно враг выглядел как шпион иностранного государства, выведывавший тайны, прежде всего, военные, заговорщик, стремившийся расчленить СССР и изменить советский государственный строй, вредитель и диверсант, пускающий поезда под откос, подмешивающий в пищу толченое стекло, отравляющий колодцы, террорист, замысливший ликвидировать Сталина и Политбюро.

Что происходило с массовым сознанием

Пропаганда воспевала «ударный труд» как «дело чести, славы, доблести и геройства». Реальностью тех лет была обстановка массового трудового подъема, трудового героизма, «социалистического соревнования», «ударничества». В сентябре 1935 г. донецкий шахтер Алексей Стаханов добыл за смену 102 т. угля вместо 7 т. по норме, потом удвоил результат. В сентябре 1935 г. началось массовое стахановское движение: у Стаханова оказалось более 1,5 млн. последователей – их называли стахановцами. Шахтер Никита Изотов выдал почти сто норм за смену. Машинист Петр Кривонос довел среднюю скорость движения локомотива до 50 км/час при норме 23.

Массовая психология того времени представляла собой сплав страха, жертвенности и энтузиазма. На плечи людей был взвален груз, не имевший себе подобных в истории. Работа делалась в тяжелейших, часто просто нечеловеческих условиях, на грани возможного. «Как нам тяжко, – говорит крестьянин Кондрат, герой романа М.А. Шолохова «Поднятая целина».– Какую нужду мы терпим, полубосые и полуголые ходим, а сами зубы сожмем и работаем».

В те годы даже «ходил» анекдот, суть его заключалась в следующем. В 1937 году в СССР широко отмечалось столетие со дня смерти А.С. Пушкина. Кто-то заметил: «Если бы Пушкин жил в ХХ веке, он бы все равно умер в 1937 году».

«Я всего более вижу сходство нашей жизни с жизнью древних азиатских деспотий. Мы жили и живем под неослабевающим режимом террора и насилия» - писал академик И. П. Павлов (из письма в Совнарком СССР):

Сталинская модернизация страны, осуществленная в годы первых пятилеток, – явление в истории феноменальное и крайне противоречивое. Она венчается историческим результатом, который был оплачен дорого. Народный подвиг, народный энтузиазм, самоотдача. И одновременно – жестокость, подлость, насилие, жертвы, неимоверные перегрузки.


Понравился материал? Поделитесь:

Добавить комментарий


Новостная рассылка

Подпишитесь, и будьте в курсе всех важных событий!

Кто Online

Сейчас 87591 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте