1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 (4 голосов)

image

Отечественное меценатство всегда было уникальным явлением. А если учесть, что Россия сейчас переживает нелегкие времена, то можно считать вопрос о меценатстве актуальным.

Меценаты основывали заводы, строили железные дороги, открывали школы, больницы, приюты, библиотеки, галереи, театры. В истории российского меценатства есть много замечательных страниц. Целые династии становились благотворителями: Бахрушины, Строгановы, Морозовы, Голицыны, Демидовы...Чтобы подробно рассказать обо всех, нужен формат не статьи, а целой книги. Поэтому мы остановимся только на некоторых именах. Но сначала о самом термине «меценатство».

История термина

Русским синонимом является понятие «благотворительность». Но откуда пришло к нам заимствование?

Меценат – человек, который на безвозмездной основе помогает развитию науки и искусства, оказывает им материальную помощь из личных средств. Нарицательное название «меценат» происходит от имени римлянина Гая Цильния Мецената (около 70 до н. э. — 8 до н. э.), который был древнеримским госдеятелем и покровителем искусств при императоре Октавиане Августе. Имя Мецената как поклонника изящных искусств и покровителя поэтов сделалось нарицательным.

Во время гражданской войны в Римской империи он устраивал примирение враждующих сторон, а после окончания войны во время отсутствия Октавиана вел государственные дела, был свободен от низкопоклонства и заискивания, смело выражал свои взгляды и даже удерживал иногда Октавиана от вынесения смертных приговоров. Поэты того времени находили в нем покровителя: он помог Вергилию возвратить отнятое у него имение, а Горацию подарил свое поместье. Он умер, оплакиваемый всем народом, а не только друзьями.

Почему люди становятся меценатами? Конечно же, не потому, что им некуда девать свое богатство. И в прошлом, и в настоящем не все богачи становились меценатами. Впрочем, считать деньги в чужом кармане – признак дурного тона. А вот поделиться с ближним – не всякому по силам. Но они были, эти подвижники духа, которым было плохо, когда плохо тому, кто рядом. И служение своему Отечеству осуществляли они и в такой форме – в форме благотворительности. Золотой век меценатства

Благотворительность в России – дело не такое уж и редкое. Эта система жертвования стала складываться уже с принятием христианства на Руси: ведь первые богадельни и больницы начали строиться при монастырях, а большинство меценатов XIX века были выходцами из купеческой старообрядческой среды. П. А. Бурышкин, исследователь московского купечества, считал, что на свой труд и доходы купцы «смотрели не только как на источник наживы, а как на выполнение задачи, своего рода миссию, возложенную Богом или судьбою. Про богатство говорили, что Бог его дал в пользование и потребует по нему отчета, что выражалось отчасти и в том, что именно в купеческой среде необычайно были развиты и благотворительность, и коллекционерство, на которые и смотрели как на выполнение какого-то свыше назначенного дела». Период XVIII-XIX вв. дал России так много благотворителей, что его называют «золотым» веком меценатства. В Москве особенно много таких памятников человеческому милосердию. Вот, например, Голицынская больница. Она была открыта в Москве в 1802 г. как «больница для бедных». В настоящее время это Голицынский корпус Первой городской клинической больницы.

Голицынская больница была построена по проекту архитектора Матвея Фёдоровича Казакова на средства, которые были завещаны князем Дмитрием Михайловичем Голицыным «на устройство в столичном городе Москве учреждения Богу угодного и людям полезного». При разработке проекта Казаковым был использован принцип городской усадьбы. Непосредственно руководством строительства занимался двоюродный брат князя действительный тайный советник, обер-камергер Александр Михайлович Голицын.

Открытая в 1802 г., она стала третьей больницей в Москве гражданского ведомства. Туда принимались на бесплатное лечение представители всех слоёв населения, кроме крепостных крестьян, — «…и русские, и иностранцы, всякого пола, звания, вероисповедания и национальности».

В 1802 г. в больнице было 50 коек, а в 1805 г. — уже 100. Дополнительно в 1803 г. при больнице была открыта богадельня для неизлечимых больных на 30 мест. Управляющим больницей в течение многих лет служил Христиан Иванович Цингер. Во время Отечественной войны 1812 года, когда Москву заняли войска Наполеона, он остался в больнице один и сумел не допустить её разграбления, а также сберёг оставленные ему на хранение больничные деньги. За добросовестную службу Христиан Иванович Цингер получил звание потомственного дворянина. А теперь немного о том, на чьи средства была построена эта больница.

Князь Дмитрий Михайлович Голицын (1721—1793) — русский офицер и дипломат из рода Голицыных. В 1760-1761 гг. исполнял обязанности посла в Париже, а затем был отправлен послом в Вену, где сыграл большую роль в улучшении отношений российского двора с императором Иосифом II. Одним из первых среди русских он увлёкся собиранием полотен старых мастеров (художников Западной Европы, работавших до начала XVIII столетия).

Д. М. Голицын был известным благотворителем. 850 тысяч рублей, доходы от двух имений в 2 тыс. душ и свою картинную галерею он завещал на устройство и содержание больницы в Москве. Его воля была осуществлена двоюродным братом — князем А.М. Голицыным. Больница до 1917 г. содержалась на средства князей Голицыных, а затем воля Д.М. Голицына нарушена последующими наследниками — распродажей его галереи.

Он скончался в Вене, но его тело по желанию родных и с высочайшего соизволения в 1802 г. было перевезено в Москву, где и похоронено в склепе под церковью Голицынской больницы.

Истинные меценаты никогда не стремились афишировать свою деятельность, скорее, наоборот. Часто, совершая крупную благотворительную акцию, они скрывали свои имена. Известно, что Савва Морозов, например, оказал большую помощь в основании Художественного театра, но при этом поставил условие, чтобы его имя нигде не упоминалось. О Савве Тимофеевиче Морозове наш следующий рассказ.

Савва Тимофеевич Морозов (1862-1905) происходил из старообрядческой купеческой семьи. Окончил гимназию, а затем физико-математический факультет Московского университета и получил диплом химика. Общался с Д. Менделеевым и сам написал исследовательскую работу о красителях. Обучался также в Кембриджском университете, где изучал химию, а затем в Манчестере — текстильное дело. Являлся директором Товарищества Никольской мануфактуры «Саввы Морозова сын и К°». Ему принадлежали хлопковые поля в Туркестане и несколько других товариществ, где он был пайщиком или директором. Благотворительностью занимался постоянно: на своих фабриках он ввел оплату по беременности и родам работающим женщинам, выделял стипендии молодым людям, обучавшимся в стране и за рубежом. Известно, что на его предприятиях рабочие были более грамотными и образованными. Помогал он и нуждающимся студентам Московского университета.

В 1898 г. он вошел в состав Товарищества для учреждения в Москве театра и регулярно вносил большие пожертвования на строительство и развитие МХАТа, инициировал строительство нового театрального здания. За границей на его деньги были заказаны самые современные приспособления для сцены (осветительное оборудование в отечественном театре впервые появилось именно здесь). На здание МХТа с бронзовым барельефом на фасаде в виде тонущего пловца Савва Морозов истратил около полумиллиона рублей.

К сожалению, связи с революционным движением, а также личные обстоятельства привели С.Т. Морозова к преждевременной смерти.

Семью Бахрушиных в Москве называли «профессиональными благотворителями». В 1882 г. Бахрушины пожертвовали городу 450 000 рублей на строительство больницы. Эта акция положила начало целой серии подобных благотворений. А общие пожертвования семьи (только крупные) составили сумму более 3,5 млн. рублей.

В семье Бахрушиных была традиция по окончании года, если он был финансово благополучным, выделять определенную сумму на помощь бедным, больным, учащимся. Благотворительную деятельность они вели и в Зарайске, откуда были родом родители, и в Москве. По воспоминаниям современников, к роскоши в семье Бахрушиных никогда не тяготели. Бесплатная лечебница на двести мест для неизлечимо больных, городской сиротский приют и приют для деревенских детей из нищих семей, бесплатный дом, где жили нуждающиеся вдовы с детьми и учащиеся девушки, детские сады, училища, бесплатные столовые и общежития для курсисток — это далеко не полный перечень их благотворений. Василий Алексеевич написал завещание, согласно которому пять вузов (Московский университет, Московская духовная академия и семинария, Академия коммерческих наук и мужская гимназия) получили деньги на стипендии для студентов. Четыре театра, в том числе театр Корша, строились частично на деньги Бахрушиных.

Российские меценаты были образованными людьми, поэтому они старались развивать приоритетные отрасли отечественной науки, открывать галереи и музеи для просвещения населения страны, помогать в строительстве театров…

В связи с этим можно вспомнить Третьяковскую галерею, Щукинские и Морозовские собрания современной французской живописи, Московскую частную оперу С.И. Мамонтова, Московскую частную оперу С.И. Зимина, уже упоминавшийся нами Московский Художественный театр, Музей изящных искусств, на строительство которого заводчик, крупный землевладелец Ю.С. Нечаев- Мальцов потратил более 2 млн. рублей, Философский и Археологический институты, Морозовские клиники, Коммерческий институт, Торговые школы Алексеевых, Морозовых и т.д. Остановимся хотя бы на одном примере.

Московская частная русская опера (Мамонтовская опера). Савва Мамонтов поддерживал это начинание финансово и морально. Сначала труппа частной оперы состояла из итальянских и русских певцов, среди которых был Ф. Шаляпин и Н. Забела, а декорации и костюмы создавал М. Врубель. На годы выступлений Шаляпина в Мамонтовской опере (он пробыл солистом четыре сезона — с 1896 по 1899) пришёлся взлёт его артистической карьеры. Сам Шаляпин отмечал важность этого времени: «У Мамонтова я получил тот репертуар, который дал мне возможность разработать все основные черты моей артистической натуры, моего темперамента». Покровительство Мамонтова дало возможность таланту Шаляпина раскрыться в полной мере. Сам певец рассказывал: «С.И. Мамонтов сказал мне: «Феденька, вы можете делать в этом театре всё, что хотите! Если вам нужны костюмы, скажите, и будут костюмы. Если нужно поставить новую оперу, поставим оперу! Всё это одело душу мою в одежды праздничные, и впервые в жизни я почувствовал себя свободным, сильным, способным побеждать все препятствия».

Сам С.И. Мамонтов родился в богатой купеческой семье. Окончил гимназию, а затем поступил в Петербургский университет, позже перевелся в Московский университет, где учился на юридическом факультете. Отец Мамонтова занимался строительством железных дорог, но сына не привлекало это занятие, он больше увлекался театром, хотя по настоянию отца ему пришлось вникать в семейное дело, строительство железных дорог, а после смерти отца занять пост директора общества Московско-Ярославской железной дороги. Одновременно он активно поддерживал различные виды творческой деятельности, заводил новые знакомства с художниками, помогал организациям культуры, устраивал домашние спектакли. В 1870 г. Мамонтов и его жена покупают усадьбу писателя С.Т. Аксакова в Абрамцево, она в дальнейшем становится центром художественной жизни России.

Здесь подолгу жили и работали русские художники И.Е. Репин, М.М. Антокольский, В.М. Васнецов, В. А. Серов, М. А. Врубель, М. В. Нестеров, В. Д. Поленов и Е. Д. Поленова, К. А. Коровин, а также музыканты (Ф. И. Шаляпин и другие). Многим художникам Мамонтов оказывал существенную поддержку, в том числе и финансовую, но не занимался коллекционерской деятельностью.

Однако в 1890-х годах Савва Мамонтов становится банкротом. Безусловно, не без «помощи» государства и интриг заинтересованных лиц (директора Международного банка А. Ю. Ротштейна и министра юстиции Н. В. Муравьёва). Мамонтов был арестован и посажен в Таганскую тюрьму, его имущество описано. Несмотря на все усилия друзей Мамонтова и положительное мнение рабочих, он несколько месяцев просидел в тюрьме. Освобождению Саввы Мамонтова сознательно препятствовал Муравьёв Н. В., который целенаправленно искал сведения о злоупотреблениях Мамонтова, но найти ничего не смог.

В тюрьме Мамонтов по памяти лепил скульптуры охранников. Известный адвокат Ф. Н. Плевако защищал в суде Савву Мамонтова, свидетели говорили о нём только хорошее, следствие установило, что он не присваивал денег. Присяжные его оправдали, после чего зал суда взорвался аплодисментами.

Имущество С. Мамонтова было распродано почти полностью, многие ценные произведения ушли в частные руки. Железная дорога ушла в государственную собственность по стоимости, значительно ниже рыночной, часть акций досталась другим предпринимателям, в том числе и родственникам Витте.

Все долги были погашены. Но Мамонтов потерял деньги и репутацию и был уже не способен заниматься предпринимательской деятельностью. До конца жизни он сохранил любовь к искусству и любовь старых друзей — художников и музыкантов.

Варвара Алексеевна Морозова (Хлудова) (1848-1918) в память о муже Абраме Морозове она построила психиатрическую клинику на Девичьем поле, которую вместе с купленным участком земли передала Московскому университету, положив начало созданию Клинического городка на Девичьем поле. Затраты на строительство и оборудование клиники составили более 500 000 руб., огромные по тем временам деньги. Строительство клиники стало одним из первых ее благотворительных мероприятий. Несколько раньше, еще при жизни первого мужа, Варварой Алексеевной было устроено начальное училище и ремесленные классы при них. Изначально училище было расположено в доме А. А. Морозова на Большой Алексеевской улице, позднее же переместилось в новое, специальное построенное для него здание, на особо приобретенном для него в 1899 г. участке, переданное в 1901 г. в дар городу. Это училище было одним из первых в Москве профессиональных училищ. На средства В. А. Морозовой были также построены здания Рогожских женского и мужского начальных училищ.

В. А. Морозова внесла большой вклад в создание учебных заведений: Пречистенские рабочие курсы и городской народный университет им. А. Л. Шанявского. Он получил от В. А. Морозовой 50 тыс. рублей. Благодаря ее участию и активной помощи было построено общежитие для студентов Императорского Технического училища. В 1885 г. В. А. Морозовой была основана первая в Москве бесплатная общедоступная читальня им. И. С. Тургенева, рассчитанная на 100 читателей и располагавшая богатым книжным фондом. Значительные средства были пожертвованы ею на нужды Московского университета. При ее фабрике существовала больница, родильный приют, торговая школа для малолетних рабочих.

Начало XX века

В начале XX века благотворительность в России переживала пик своего развития. На каждые 100 тысяч жителей Европейской части России приходилось 6 благотворительных учреждений. По данным на 1900 год, 82% благотворительных заведений были созданы и состояли под патронатом частных лиц, затем следовали сословные заведения (8%), городские (7%), земские (2%). Всего в Российской империи в 1902 году было зарегистрировано 11040 благотворительных учреждений (в 1897 году - 3,5 тысячи) и 19108 приходских попечительских советов.

В 1913 году поступления по всем благотворительным учреждениям одного только Санкт-Петербурга составили около 8 миллионов рублей. В марте 1910 года Всероссийский съезд деятелей по призрению констатировал, что 75% средств на эту сферу формировались на основе частных добровольных пожертвований и лишь 25% поступали от государства. По самым приблизительным подсчетам, в стране ежегодно раздавалось в виде милостыни не менее 27 миллионов рублей.

Благотворительность в России приобрела широкий размах и самобытные формы. В 1909 г. образовался «Всероссийский союз учреждений, обществ и деятелей по общественному и частному призрению». Он стал инициатором двух общероссийских съездов деятелей благотворительности в 1910 и 1914 гг.

В 1910 году была основана Всероссийская лига для борьбы с туберкулезом. Деятели лиги – врачи, родные больных и умерших, журналисты – стремились «заставить каждого вспомнить о существовании постоянного страшного, хотя и невидимого врага всего человечества – туберкулеза и призвать каждого вносить свою лепту на общее дело борьбы с ним».

С 1910 года День Белой ромашки проводился по всей России ежегодно. Уже в первый год в акции приняли участие 104 города и было собрано около полумиллиона рублей. В День белой ромашки врачи читали лекции по гигиене и борьбе с туберкулезом, активисты ходили по улицам, собирая взносы в обмен на белые искусственные цветы, устраивались медицинские выставки. В ряде городов для акции бесплатно предоставлялись здания коммерческих собраний и городских театров.

На собранные в Петербурге 20 апреля 1911 года средства (53 751 руб. 16 коп.) в течение года обеспечивалось содержание 40 больных детей в санатории в Териоках, был оборудован санаторий для взрослых на Крестовском острове, расширена амбулатория для лечения туберкулезных больных в Петербурге, розданы пособия на еду, жилье и лекарства больным чахоткой беднякам, переданы средства на подготовку медицинских сестер для работы с туберкулезными больными, отложен капитал на приобретение цветов в будущем.

Наше время

Сегодня к меценатству наблюдается двусмысленное отношение. Одна из основных причин этого – столь же двусмысленное отношение к богатству и его обладателям в условиях все большего расслоения российского общества. Наряду с тем, что многие российские предприниматели считаются одними из самых богатых людей в мире, большинство их сограждан живут, мягко говоря, более чем скромно. При этом ни для кого не секрет, криминальный характер формирования капиталов многих современных российских предпринимателей. К простой обиде за такую личную несправедливость примешивается и обида за Россию: вместо того, чтобы инвестировать средства в развитие отечественного производства, культуры и спорта, олигархи предпочитают вкладывать их в зарубежные футбольные клубы и автомобильные заводы.

Большинство актов благотворительности воспринимается с подозрением, видя в них лишь ловкий PR-ход для достижения неких корыстных целей. И на это есть причины. Порой под маской доброты скрывается жажда власти и наживы. Например, каждый четвертый рубль, пожертвованный на строительство кафедрального собора в Мурманске, стал зарплатой президента благотворительного фонда. В 2016-м люди пожертвовали 18,6 млн рублей, из которых 4,434 млн ушли на расходы по содержанию президента Фонда. Это помимо содержания машины и бухгалтера и возможных злоупотреблений на разработке проектно-сметной документации и подобного. И это далеко не единственный случай, когда через благотворительные фонды отмываются деньги. Но об этом мы с вами поговорим в отдельной статье.

Сегодняшние российские предприниматели создают скорее капиталы, чем производства, и далеко не все из них считают что «богатство обязывает». «Для многих наших предпринимателей, сделавших состояния в 90-е годы, Россия – не родная страна, а всего лишь территория свободной охоты», - признал Михаил Ходорковский. Кстати, меценатством могли бы заниматься не только предприниматели, но и госдеятели. Ведь их материальное состояние вполне это позволяет. Однако, как отмечается на Интернет-портале «Меценат», «для оценки современного состояния благотворительности и хула, и похвала равно неприемлемы».


Понравился материал? Поделитесь:

Добавить комментарий


Новостная рассылка

Подпишитесь, и будьте в курсе всех важных событий!

Кто Online

Сейчас 85233 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте