1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 (1 голос)

image

И все-таки Россия удивительная страна. Только у нас сворованные деньги можно перекрасть. Так, практически в анекдот превратилось расследование двух самых крупных финансовых преступлений последних лет. Накануне в СМИ появилась информация об исчезновении части денег, изъятых у экс-сотрудника антикоррупционного главка полиции Дмитрия Захарченко. И вот, спустя два дня, уже новая пропажа. Теперь уже речь идет о деньгах экс-губернатора Сахалинской области Александра Хорошавина. Недостача обнаружилась при передаче средств государству. Какая именно сумма пропала – не сообщается. О том, началось ли по этому поводу расследование, тоже ещё неизвестно. Напомним, в 2015 году у Хорошавина было обнаружено 280 миллионов рублей, 6 миллионов долларов, 727 тысяч евро, 388 тысяч швейцарских франков и 217 тысяч фунтов стерлингов.

По факту таинственного исчезновения миллионов Захарченко Следственный комитет уже ведет проверку. Тут сумма пропажи озвучена – 3 миллиона евро. Всего в ходе обысков у бывшего полковника были обнаружены денежные средства в размере около 8,5 миллиардов рублей. Сумма поражает воображение: она более чем вдвое превышает, например, задолженность всех российских работодателей по зарплате.

Деньги, изъятые при обыске, изначально отправили в здание главного следственного управления СКР по Москве на Новом Арбате, где они под охраной находились в актовом зале. Затем после пересчета и составления сопроводительных документов их держали в спецхранилище, а после этого в 44 опечатанных коробках отправили в кассово-инкассаторский центр Сбербанка. Там деньги с 27 апреля по 2 мая этого года снова пересчитали перед тем, как отправить в казначейство.

Один из участников разбирательства на просьбу сообщить, куда могли деться изъятые средства, ответил так: «Наверное, крысы съели», намекая на возможную причастность к хищениям сотрудников правоохранительных органов.

Следователь Криворотов планирует опросить всех сотрудников банка, участвовавших в пересчете, следователей и оперативников ФСБ, участвовавших в обысках и выемках по «делу полковника Захарченко», а также полицейских, охранявших деньги в ГСУ СКР и доставивших их в хранилище. Им, возможно, придется пройти проверку на детекторе лжи.

Правда, в то, что деньги найдут, сомневаются даже эксперты. Кирилл Кабанов, председатель Национального антикоррупционного комитета говорит: «Я думаю, эти деньги не вернутся. Людей, которые ответственны за данное преступление, не найдут. Последствия такие: уволят несколько сотрудников из разных следственных, правоохранительных органов, и дело закроется».

Как вы и сами заметили, за последние несколько лет в России вскрылось немало громких коррупционных преступлений. Во всех случаях найденные у чиновников суммы были впечатляющие. Так, куда же эти деньги направляются после того, как в ходе обыска их конфискуют правоохранительные органы?

Деньги сначала поступают на банковский счет Следственного комитета, либо другой соответствующей госструктуры. Или же все изъятое имущество попадает в камеру хранения для вещественных доказательств. Иногда в силу громоздкости или особых требований к условиям хранения (например, если речь о больших партиях товаров или о предметах искусства) вещдоки передают в госорганы, которые могут обеспечить правильное хранение. Далее начинается расследование. Если будет доказано, что это личные накопления чиновника, то средства ему вернут. Если все же выяснится, что имущество получено преступным путем, то оно переходит в государственную казну. И уже там его распределяют в соответствии с запланированными расходами бюджета.

То есть до суда конфискованные средства – неприкосновенны. И только после вынесения приговора правоохранители направляют их в казну.

В статье «Конфискация имущества помощь в борьбе с преступностью» мы уже с вами говорили, что понимается под этим терминов в УК РФ и какие изменения произошли после 2003 года. Если вкратце, то под конфискацией имущества подразумевается принудительное безвозмездное обращение по решению суда в собственность государства имущества виновного лица. До 2003 года конфискация являлась мерой наказания, влекущей к таким последствиям как «разоблачение кулаков», «отбирание жилья» и всего имущества. В 2006 году конфискация была восстановлена в уголовном законодательстве в качестве «иной меры» уголовно-правового характера. И разница в этих понятиях существенная!

Когда статья о конфискации имущества преступников как дополнительная мера наказания вдруг исчезла из УК РФ, обеспокоенные учёные писали: «Мы убеждены, что таким решением будут защищены многомиллионные преступные доходы, что будет способствовать лишь дальнейшему безнаказанному ограблению страны». На деле все так и происходит.

Теперь конфискация имущества применяется только в отношении закрытого (исключительного) перечня преступлений. Статья 104.1 УК РФ прямо называет эти преступления. Всего в перечне 74 статьи, в частности, за финансовые и террористические преступления, государственную измену, ряд государственных преступлений, получение взятки и др. Но для конфискации мало «только статьи». Необходимо дополнительно доказать как минимум один из фактов:

- что имущество было добыто в результате совершения преступления;

- что это имущество было орудием или же средством для совершения преступления;

- что это имущество было приобретено на средства от преступной деятельности.

Получается, что по действующим нормам конфискацию не могут применять просто по факту, что человек преступник, скажем, коррупционер. Закон разрешает забирать только то имущество, которое осужденный приобрел на доходы от преступления, скажем, купил на взятку дом или яхту. Понятно, что на деле доказать это сложно.

Другая загвоздка состоит в том, что суд может и не принять решения о конфискации. И на это есть несколько причин. Например, далеко не всегда судьи получают от органов дознания исчерпывающую информацию об имущественном положении подсудимых. Соответственно, на практике конфискация во многих уголовных делах касается только вещественных доказательств.

По мнению экспертов, «из-за существующих недостатков в России в настоящий момент конфискацию имущества можно сравнить с «решетом», которое позволяет «изымать» у преступников лишь часть имущества, вовлеченного в преступный оборот, связанного с преступной деятельностью. Более того, установление изъятий в ее применении позволяет нарушителям уголовно-правовых запретов в некоторых случаях попросту оставлять имущество, добытое преступным путем, у себя».

По сообщениям Генпрокуратуры, за первое полугодие 2017 года у чиновников было изъято имущество на общую сумму 230 млн рублей. Всего 230 млн рублей, когда только у одного чиновника находят сумму в 36 раз больше? В Италии, например, от конфискации в бюджет идёт до 10% всех начислений. У нас же на пути к возврату украденных денег в казну возникает уйма препятствий. Мало поймать коррупционера, надо дополнительно доказать, что его имущество добыто преступным путём. Потом вычислить, всё ли имущество подлежит конфискации или только некоторая часть. После этого деньги или другие ценности надо ещё и "довезти" до казны. В процессе их изъятия, хранения или пересчётах их могут украсть, как и было в предыдущих случаях.

Поэтому специалисты нашей организации едины во мнении, что институт конфискации, существующий ранее, просто необходимо восстановить как действенное орудие борьбы государства с экономическими преступлениями, в частности, с коррупцией, так как уголовное преследование уже не позволяет применять эффективные экономические санкции.

Это не позволит лицам, совершившим незаконное деяние, обогатиться за счет преступления и компенсирует ущерб, причиненный потерпевшему (государству), за счет изъятых доходов от преступной деятельности, предотвратит повторение преступления за счет изъятия орудий преступления.

При этом стоит не ограничиваться конфискацией имущества, принадлежащего непосредственно лицу, совершившему незаконное деяние, а брать во внимание близкое окружение (родственников, супруг), проведя детальное расследование движения имущества, получения прибыли за счет имущества, добытого преступным путем, и изъятия его в бюджет.

Более того, если виновное лицо ранее относилось к чиновничьему аппарату, то возможности вернуться на свое место не должно быть. Чиновник, допустивший поступки, не соответствующие занимаемой должности, должен быть уволен без сохранения привилегий. Так, исключится практика пересадки чиновника любого ранга из одного кресла в другое при серьезных проступках. А при преступлениях, влекущих за собой существенный ущерб и квалифицирующихся как особо тяжкие (получение взяток, казнокрадство, коррупция, понимаемая как корыстные протекции, превышение и злоупотребление своими полномочиями, неэффективность расходования бюджетных средств, подрыв экономической безопасности и др.), не должно быть условных наказаний. Не сохранится и право занимать должности в органах государственной власти до конца жизни, и обязательно будет применяться мера конфискации имущества всей семьи.

Вообще, на сегодня конфискация, пожалуй, единственный вид правовой санкции, законодательное закрепление и применение которой прямо предписано международным правом как обязанность государств. Ее особое положение объясняется той ролью, которую отводит ей мировое сообщество в борьбе с такими видами транснациональной организованной преступности, как терроризм, наркоторговля, легализация преступных доходов и коррупция.

Возлагая на государства-участники обязанность предусмотреть в своих законодательствах рассматриваемую меру, международные конвенции, тем не менее, оставляют национальным законодателям широкий простор для самостоятельного определения ее юридического формата в соответствии с местными правовыми традициями.

Так, вст. 1 Конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности (заключена в г. Страсбурге 8 ноября 1990 г., ратифицирована Федеральным законом от 28 мая 2001 г. № 62-ФЗ, вступила в силу для Российской Федерации 1 декабря 2001 г.) установлено, что термин «конфискация» означает не только наказание, но и «меру, назначенную судом в результате судопроизводства по уголовному делу или уголовным делам и состоящую в лишении имущества».

Из текстов международно-правовых документов со всей определенностью вытекает, что обязанностью государств-участников является закрепление и применение института специальной (а отнюдь не общей) конфискации. Приведем характерный пример: в соответствии со ст. 12 Конвенции против транснациональной организованной преступности (принята 15 ноября 2000 г. Генеральной Ассамблеей ООН и ратифицирована Федеральным законом от 26 апреля 2004 г. № 26-ФЗ) государства-участники этой Конвенции принимают в максимальной степени, возможной в рамках их внутренних правовых систем, такие меры, которые могут потребоваться для обеспечения возможности конфискации как доходов от преступлений, так и имущества, оборудования или других средств, использовавшихся или предназначавшихся для использования при совершении преступлений.

Касаемо уголовно-правовой конфискации, вышеприведенные формулировки международных конвенций весьма четко отражают реалии, сложившиеся в современных уголовно-правовых системах.

Несмотря на то, что общая конфискация – весьма суровая кара не только для самого осужденного, но и для членов его семьи, она сохраняется в законодательстве некоторых стран. Среди них: Беларусь, Болгария, Вьетнам, Дания, Казахстан, КНР, КНДР, Конго, Кот-д'Ивуар, Куба, Лаос, Латвия, Мавритания, Мадагаскар, Монголия, Судан, Таджикистан, Того, Украина, Франция, Эфиопия.

Прежде всего, отметим, что общая конфискация может применяться в отношении достаточно узкого круга преступных деяний. Так, в Беларуси и Таджикистане она устанавливается за тяжкие и особо тяжкие преступления, совершенные из корыстных побуждений, и может быть назначена судом только в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части УК. Только за корыстные преступления это наказание назначается и в Казахстане.

Во Франции эта разновидность конфискации носит исключительный характер и предусматривается только за преступления против человечества, а также за незаконные производство, ввоз или вывоз наркотиков.

По УК Мавритании, Мадагаскара, Судана общая конфискация вообще носит исключительный характер и применяется в единичных случаях. Так, в Мадагаскаре общая конфискация может применяться только в двух случаях: при совершении преступлений против безопасности государства во время войны и если виновные в любом преступлении скроются от правосудия за пределами территории страны. В Судане конфискации всего имущества (в дополнение к смертной казни или заключению) подвергается лишь лицо, совершающее действия в целях разрушения конституционного строя, существующего в стране, или в целях создания угрозы для ее независимости и целостности.

Другое важное ограничение применения общей конфискации – это установление перечня неотчуждаемого имущества. В странах, где общая конфискация имущества применяется, уголовные кодексы содержат специальную норму, согласно которой не подлежит конфискации имущество, необходимое осужденному или лицам, находящимся на его иждивении: квартира или жилой дом, земельный участок, мебель, минимально необходимая одежда, детские товары и др.

Некоторые ссылаются на то, что полная конфискация имущества осуждённого и его семьи ограничивает их права и свободы или является несправедливой. Но стоит помнить, что никто не остаётся брошенным «на улице». В любом случае, за осуждённым и его семьёй сохраняется одно жильё и т.д. Но справедливо ли то, что преступник, крадя деньги, лишает право других людей на нормальную жизнь? Справедливо ли то, что складируя коробки с ворованными деньгами, мы собираем на лечение больных людей средства всей страной? Справедливо ли то, что те, кто боролись за будущее страны и наши жизни, сейчас недоедают? И так можно продолжать бесконечно... Так что давайте не будем о морали, тем более, что преступники в своих действиях ею точно не руководствовались.


Понравился материал? Поделитесь:

Добавить комментарий


Новостная рассылка

Подпишитесь, и будьте в курсе всех важных событий!

Кто Online

Сейчас 37115 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте